rectificat: (knight)
Довыёбывались. Как пусси райт. Но закон этого не запрещает, надо сказать. Зато, закон запрещает проникать в жилище без соответствующего постановления, и еще много чего другого запрещает... Поступил сигнал, ребята приехали, стали ломать дверь, потом несколько часов пилили ее болгарками, не пускали журналистов, одному надавали по мордасам, игнорировали адвокатов, ворвавшись в квартиру, допустили туда посторонних, жильцов захватили силой без оснований, без документов. Волосы шевелятся от всего этого, переполняется чаша гнева, презрения и отвращения. Самое показательное, что все это происходило в прямом эфире: в течении нескольких часов представители власти незаконно ломились в дом, а системные СМИ молчали в тряпочку.

Но чует мое сердце, дальше - больше. Наша система (в самом широком смысле) уже изменила состояние, тумблер перещелкнулся. Конечно, гадина будет сопротивляться и многие еще пострадают, но, выражаясь словами великого князя Дмитрия Донского, переменил Бог орду.

Кстати, вот через это теперь с Левичевым все понятно:

А.ВЕРШИНИНА: Но ведь у полиции же не было ордера, поэтому на основании чего они могут открывать дверь?

Н.ЛЕВИЧЕВ: Какого ордера? Они должны открывать дверь как добропорядочные граждане, которые не нарушают закон. Вот я не нарушаю закон – и я ничего не боюсь. А они поняли, что они попались. И попытались на этом еще сделать спектакль дешевый. Вот так я морально оцениваю эту ситуацию, прежде всего. Значит, если ты борешься против черных технологий, против фальсификаций, против административного ресурса, против беспредела... А какими методами ты борешься сам? У тебя есть моральное право после этого вообще обращаться к избирателям, рот открывать публично?
Вы меня тоже извините, я там тоже натерпелся и не очень понимал, почему там разные правоохранительные органы, так сказать, друг с другом толкаются, вместо того чтобы выполнять то, что... Поступил сигнал. Информация подтвердилась – о том, что там нарушается законодательство. Вот трактуйте как хотите эту ситуацию. Давайте ее публично обсуждать. Давайте. У нас можно, значит, закрыться на замок и нарушать закон. Давайте менять тогда законы, чтобы этого нельзя было делать.

А.ВЕРШИНИНА: Ну все-таки вход в жилище, неприкосновенность жилища гарантирована...

Н.ЛЕВИЧЕВ: Какое жилище? Это не жилище. Это был штаб. Подпольный штаб кандидата в мэры Москвы. Называйте вещи своими именами. Это не жилище. Бедная старушка, которая сдала эту квартиру, знать не знала, что они там творить будут. Она сдавала, думая, что это добропорядочные граждане. А они в этой квартире устроили штаб избирательный. И это подтверждено данными, которые уже всем СМИ предъявлены. Есть уже вещдоки, понимаете?
rectificat: (knight)
Портал государственных и муниципальных услуг (функций) города Москвы достал перманентно-всплывающим окном, запрашивающим согласие на обработку персональных данных: это окно вываливается всякий раз при переходе со страницы на страницу.

В процессе заполнения одного заявления в графе "Основная профессия (специальность)" обнаружилось чудесное примечание, просто и доходчиво разъясняющее, какие данные надо сюда вносить:

Основной профессией(специальностью) считается та профессия(специальность), которую Вы считаете основной в рамках своей трудовой деятельности


Понятно, что в каждой социально-профессиональной области формируется свой язык, уровень владения которым определяет насколько тесно человек связан с этой областью. Например, церковно-славянский язык, возвышенный и торжественный, как будто бы специально создан для богослужения и богословия. И блатная феня, резкая и грубая, - подстать ее носителям. Также и особенности канцелярского языка характеризуют людей, которые им пользуются. Какие же это особенности? Говоря коротко, это просто трэш-пиздец, это - гиперболизированная защита от дурака, это безвкусица, заумь, головотяпство, работа на отъебись и филькина грамота в одном флаконе.

Когда я был маленьким, самым лучшим снотворным средством для меня было чтение книги о приключениях Гулливера, особенно той ее части, где он попал в страну гуигнгнмов. Когда я учился в университете, пальму первенства у Гулливера перехватил гражданский кодекс РФ и другие наши законодательные акты. Но все это не идет ни в какое сравнение с потугами сегодняшних кувшинных рыл быть ближе к народу.
rectificat: (knight)
Вычитал у Аверинцева про легенду об Археллите.

Легенда эта дала тему едва ли не лучшему произведению коптской поэзии. Сюжет ее таков: единственный сын знатной константинопольской вдовы ... отправляется учиться в дальние города, но пронзен мыслью о человеческой бренности и поступает в палестинский монастырь, где дает обет вовеки не видеть женского лица; до тоскующей матери доходят слухи о монашеских трудах ее сына, она приезжает в обитель и молит Археллита о встрече...

Таким образом Археллит попал в положение дабл-байнд. Но он нашел изящный выход из ситуации. Он умер.

...этим обусловлена безвыходная коллизия. Юноша не в состоянии ни отказать матери, ни нарушить обет, и ему остается тут же умереть с разбитым сердцем; мать оплакивает его и сама находит успокоение в смерти.
rectificat: (knight)
Я привык разговаривать эмоционально, если бросаться определениями, то таков - мой стиль общения. Так я себя лучше слышу и так мне легче контролировать убедительность моих слов. Я люблю разговаривать - упражняться в риторике, мне нравятся красивые, искренние, откровенно-интимные разговоры. Когда я говорю громко, я дышу полной грудью, а голос идет изнутри сознания, минуя разум (для разума остается только функция наблюдателя, и именно в таком виде его и следует использовать всякому здравомыслящему человеку - я считаю). Конечно, в обстоятельствах, благоприятствующих душевному спокойствию и тесноте компании, можно оставаться эмоциональным наблюдателем, разговаривая даже шёпотом, но подобные обстоятельства - редкость и не в последнюю очередь потому, что необходимые условия их возникновения включают и собственное душевное спокойствие. В обстоятельствах же эмоционального возбуждения даже шёпот иногда должен быть громким, не говоря уже о разговорах в условиях конфликта, ссоры или спора. Разумеется, дипломатическое мастерство позволяет держать себя сдержанно в любых обстоятельствах, но иногда и дипломат отказывает себе в сдержанности, и это не всегда служит показателем его служебной несостоятельности.

Иногда я говорю громко намеренно, иногда - случайно, иногда потому что МНЕНАДА! Замечательны реакции людей на такое поведение, особенно, когда оно им кажется неуместным:

- Цс-с-сс... - прикладывая палец к губам - соседи... тут слышимость...
- Ок... - переходя на громкий шопот.

- Но - на меня-то ты не злишься? Ведь я... - широко распахнув глаза.
- Да брось ты! - как я могу на тебя злиться, я же тебя люблю, да и вообще ты здесь не причем... - переходя на доверительный тон.

- Не ори на меня! - складывая руки на груди и подаваясь назад всем телом.
- Ёб твою мать! Да не ору я! - в сердцах или в мыслях.
Read more... )
rectificat: (Default)
Из интервью Протоиерея Георгия Митрофанова, преподавателя Санкт-Петербургской Духовной Академии вице-президенту Фонда «Возвращение» Даниилу Петрову.
Красиво говорит этот протоирей, кажется, что он - один из немногих, кто отдупляет всю полноту мракобесия, тотального невежества и забвения, в котором оказалась наша страна. Однако, на мой взгляд его взгляд излишне пессимистичен и подталкивает к унынию. Да, все кругом обломались: и 900 лет христианизации, и 200 лет вестернизации, и 70 лет советизации. Восторжествовало общество массового потребления, у нас – в России и у нас – в цивилизации европейского типа, но и оно обломается, потому что и это пройдет. Да, тяжело потрясти сознание налогоплательщика живым Христом (на что все еще надеется отец Георгий) в то время как он обычно не имеет представления ни о жизни, ни о сознавании. Да, да… ну и что? По-моему, все это должно подталкивать не к унынию, а к тому, что бы начать с себя, чего в самом конце интервью и желает сей достойный человек, но как-то уж безнадежно.

Мы живём в эпоху имитаций. Очень много имитаций в нашей стране происходит на разных уровнях: в политической жизни, в научной, культурной. Не станет ли подобного рода деятельность имитацией возрождения исторического преемства, которая будет создавать иллюзии у тех немногочисленных энтузиастов, которые что-то делают. А на самом деле, это будет их частное дело, которое будет создавать лишь ощущение какой-то живости в нашем обществе, на самом деле глубоко безыдейном, глубоко равнодушном к этой проблематике? Ведь 70 лет наша страна, по существу, уничтожалась при активном участии меньшинства и при пассивном участии почти всего нашего населения, потому что те, кто сопротивлялся, были уничтожены или оказались в изгнании.
...
В какой-то момент борьба за переименования в начале 1990ых могла стать стимулом к самому главному - к нашему отторжению от коммунистического прошлого, к нашему преображению самих себя. Но этого не случилось! И не случилось, не потому что кто-то не дал. Просто в этом нет необходимости для подавляющего большинства. Ведь у нас коммунизм никто не свергал. Он разложился, мимикрировал и, по существу, остался. Тот самый безыдейный коммунизм брежневского времени. Тоталитарная идеология добилась главного - она сформировала людей, у которых вообще нет никаких идеалов. Людей, у которых нет потребностей идей. Они даже не предполагают, что у людей могут быть убеждения. И эта безыдейность на разных уровнях делает акции подобные вашим, в общем-то, донкихотством.
...
Надо сказать, что большой ошибкой советской власти было то, что она не смела с лица земли полностью Петербург-Ленинград, построив нечто новое, и не запретила преподавать в школах литературу, созданную в Российской империи. 200 лет имперского периода истории России мы пытались идти вместе со всем христианским цивилизованным миром – по тому пути, на который нас поставил ещё Владимир Святой. Пришли монголы – сдвинули нас с этого пути. Пётр Великий попытался вернуть, а потом мы опять сошли с этой стези и пошли особым путём. Действительно! Никогда мы ещё не шли таким ОСОБЫМ путём от всего христианского мира, как в 20 веке. И путь этот нас привёл к дехристианизации. А ведь именно христианство привнесло духовный смысл в понимание истории.
Но мы потеряли религиозно трепетное отношение к истории. Вспомните, какое огромное количество людей мигрировало в советский период. Ведь история начинается с памяти семейной. Ты живешь в деревне, где родовое кладбище, изба, в которой жил хотя бы дедушка. Много вы найдёте людей, которые живут в домах, где жили их дедушки даже в городах, не говоря уже о деревнях? Люди срывались со своих привычных земель и в общагах, коммуналках у них и детей формировалось совершенно другое сознание. Помните, как в приличных семьях, сохранявшихся в Советском союзе, старались не рассказывать детям об их предках, которых, допустим, репрессировали? И так приходило всё в забвение.
Что же на этом фоне может дать переименование? Да, наверное, какой-то стимул, чтобы о чём-то задуматься… Но вы знаете, мне кажется, что мы опоздали лет, не скажу даже на 20, а скорее, на 50. Потому что после той катастрофы, которую претерпела наша страна во время Второй Мировой Войны (имею ввиду огромное количество потерь именно мужского активного населения и формирование поколений послевоенной безотцовщины, а это мужчины, которые не просто инфантильны, потому что они воспитывались без отцов, а это мужчины, у которых перекошено сознание в смысле ответственности, осознания самих себя в жизни, в том числе и в истории) апеллировать к этим людям с помощью исторических ценностей невозможно. В разговоре с этими людьми, чтобы докричаться до них, нужно апеллировать к чему-то другому.
Да, я как священник, не теряю надежду на то, что можно апеллировать к тому, к чему обращались первые христиане. Они ведь не апеллировали к величию Римской империи! Да, подчас апологеты, общаясь с тогда современными интеллектуалами, говорили об античной философии, культуре. Общаясь с иудеями, обращались к ветхозаветному прошлому. Но главный аргумент их апелляции был ЖИВОЙ ХРИСТОС. А Христа-то в нашей истории в последние десятилетия и не было. И нужно, прежде всего, обратить внимание на НЕГО, потому что, в конечном итоге, это единственное, что, может быть, как-то будет способно потрясти сознание наших современников.
Как ни странно, я, уже почти четверть века будучи священником и оставаясь преподавателем истории в наших духовных школах, пытался совместить одно и другое, и иногда мне кажется, что надо было меньше времени тратить на все эти исторические баталии, исторические лекционные курсы. Собственно у меня был даже кинокурс, который очень был популярен: «Историческая судьба России в отечественном кинематографе», «История христианства в мировом кинематографе»… Хватит истории! Нужно показать, что в современной жизни Христос может быть для них актуален – вот ДЛЯ НИХ – таких вот иванов, не помнящих родства.
...
В чём вина нашей земной Церкви, что такие гонения на христиан, на Церковь происходили именно в России? Почему 900 лет воспитывавшие народ священники воспитали его так, что большая часть его либо участвовала в гонениях, либо не мешала? Вот вопрос, который мы, к сожалению, стараемся не задавать. Говорят: «Зато у нас новомучеников больше, чем в любой поместной церкви!» Так ведь палачей-то всё равно было больше. И палачи вышли из тех же самых церковно-приходских школ и приходских храмов.
...
Мы же хотим всё сделать таким, каким это якобы было. Всё равно не получается, но возникает иллюзия того, что мы не так плохи, как мы есть. Но ведь христианская жизнь начинается как раз с момента осознания собственного несовершенства, собственной немощи, убожества, греховности, а не когда человек говорит «Я – велик! И не так плох, как может показаться. Мой отец разрушил храм, а я его опять построил. И значит ничего ЭТОГО не было».
Page generated Sep. 24th, 2017 08:33 am
Powered by Dreamwidth Studios